— В общем, — продолжала она, уже значительно повеселев, — иду я, вся из себя такая красивая, дохожу до нашего дома, вхожу в подворотню и тут… Тут он на меня и напал!

— Кто?

— Не видела я его! Он на меня сзади напал. По голове чем-то тяжелым огрел. В спину толкнул. А сумку сорвал и убежал.

Родственники снова завелись:

— Изверг!

— Судить таких надо!

— Нет, сразу в тюрьму!

Но Лиде родственники уже надоели.

— Замолчите вы! — строго прикрикнула она на них. — Надоели! С людьми поговорить не даете! Идите в другую комнату, там и галдите!

И оставшись в комнате наедине с подругами, Лида наконец дала волю своему гневу:

— Нет, в самом деле, каков подлец! Мерзавец! Так мне подгадить! Вы хоть знаете, что Леночка пригласила меня в свидетельницы?

Подруги знали.

— И как я теперь пойду? В таком-то виде!

Вид у Лиды в самом деле был не ахти. Физиономия распухла. Причем не равномерно, а только с левой стороны, которой девушка и приложилась к асфальту. Нос, бесцеремонно отодвинутый толстой синей щекой, ушел куда-то в сторону. Глаз заплыл. А от виска расползался какой-то неприятный зеленовато-синий цвет.

— Хорошо, что ссадин нет, — сказала Леся, внимательно рассмотрев травмы на лице у Лиды.

— Чем же это хорошо, когда все остальное плохо?

— Хорошо тем, что мы сейчас тебя намажем бодягой, и к завтрашнему дню все синяки рассосутся.

— А отек?

— Опухоль тоже спадет.

Лида помолчала.

— Не слышала о таком лекарстве, — сказала она. — Дорогое небось? Импортное? Супернавороченное?

Леся уже открыла рот, чтобы сказать, что пакетик с порошком бодяги стоит от силы десять рублей, а скорей всего, даже меньше. Но Кира очень вовремя перебила ее. Чтобы избалованная гордячка Лида стала пользоваться таким грошовым средством? Да она ничего дешевле ста долларов на себя отродясь не мазала. И не поверит, что копеечное средство может оказаться в ее случае целительным.